Тесты на IQ:
чем они отличаются

В 1904 году Чарльз Спирмен заметил, что школьные оценки по совершенно разным предметам положительно связаны между собой. Не идеально, но устойчиво: сильный в языках чаще оказывается сильным и в арифметике. Это явление назвали положительным манифольдом, а стоящий за ним общий фактор обозначили буквой g.

Все шесть методик ниже пытаются подобраться к этому общему фактору. Отсюда и сходство результата: любая из них выдаёт число на шкале, где среднее равно ста. Как устроена сама эта шкала, почему среднее равно ровно ста и что стоит за баллом 115 - в разборе «Что такое IQ и как читать результат». Различаются они не целью, а тремя вещами: чем они прощупывают g, что при этом попадает в замер вместе с ним и кто имеет право проводить процедуру.

В 1905 году французское министерство просвещения поручило Альфреду Бине и Теодору Симону найти способ выявлять детей, которым обычная школьная программа не по силам. Их шкала спрашивала простые практические вещи и сравнивала ребёнка не с абстрактной нормой, а со сверстниками: что умеет типичный шестилетний, что типичный девятилетний. Отсюда понятие умственного возраста.

Само слово «коэффициент» добавил в 1912 году немецкий психолог Вильгельм Штерн: он предложил делить умственный возраст на биологический. В 1916 году Льюис Термен из Стэнфорда адаптировал шкалу для США и стал умножать частное на сто, чтобы избавиться от дробей. Так и появилось число, которое мы называем IQ.

У такого счёта был встроенный дефект: для взрослых он бессмыслен. Умственный возраст сорокалетнего не делится на сорок ни в каком осмысленном виде. Эту проблему решил уже Векслер, и решение оказалось важнее самого его теста.

В 1938 году Джон Равен предложил формат, который выглядит одинаково на любом языке: сетка фигур с вырезанным фрагментом и несколько вариантов на выбор. Ни слов, ни цифр, ни отсылок к школьной программе. Человек должен уловить правило, по которому фигуры меняются по строке и по столбцу, и приложить его к пустой клетке.

Из этого следует главное практическое свойство: матрицы почти не зависят от языка и от того, где человек учился. Их применяют там, где обычный тест соврал бы, потому что мерил бы владение языком: при работе с мигрантами, с детьми из разных образовательных сред, в кросс-культурных исследованиях.

Плата за это тоже понятна. Матрицы меряют одну грань интеллекта, причём узко: способность выводить правило из абстрактного материала. Словарь, эрудиция, умение рассуждать словами остаются за кадром полностью. Высокий балл по Равену не обещает, что человек так же хорош в вербальных задачах.

Дэвид Векслер сделал две вещи. Первая пережила его тест: в 1939 году он предложил шкалу отклонения. Вместо деления возрастов берут большую выборку, считают средний результат и разброс, среднему присваивают 100, а одному стандартному отклонению 15 баллов. На этой шкале сегодня стоят вообще все методики, включая те, что появились раньше неё.

Вторая - собственно батарея, сегодня известная как WAIS для взрослых и WISC для детей. Это десяток субтестов, вербальных и невербальных, полтора часа работы и результат в виде профиля, а не одной цифры. Именно профиль делает её клиническим инструментом: он показывает, какая функция просела относительно остальных, а это уже разговор о причине.

Онлайн эта методика существовать не может, и не по недосмотру. Бланки и стимульный материал продаются только специалистам с подтверждённой квалификацией. Процедура включает работу с кубиками и карточками, вопросы вслух и наблюдение за тем, как человек рассуждает, а не только за тем, что он ответил. Плюс простое соображение: опубликованные задания перестают работать, потому что заранее увиденную задачу человек решает уже не с чистого листа.

Его культурно-свободный тест 1949 года шёл той же дорогой, что и матрицы Равена: только фигуры, никакого языка. Но известнее Кеттелл другим - различением подвижного и кристаллизованного интеллекта, которое он развернул к 1963 году.

Подвижный интеллект - способность решать незнакомую задачу здесь и сейчас, без опоры на выученное. Это то, что меряют матрицы Равена и числовые ряды у Айзенка. Кристаллизованный - накопленные знания и умение ими пользоваться: словарь, эрудиция, отработанные приёмы.

Различение важно, потому что эти две вещи ведут себя с возрастом противоположно. Подвижный интеллект достигает максимума в молодости и потом медленно снижается. Кристаллизованный растёт десятилетиями и держится долго. Один и тот же человек в двадцать и в шестьдесят лет покажет разный результат - и в какую сторону, зависит от того, какой тест ему дали.

Тест структуры интеллекта Рудольфа Амтхауэра, созданный в 1953 году, состоит из девяти отдельных субтестов: дополнение предложений, исключение лишнего слова, аналогии, обобщение, арифметические задачи, числовые ряды, работа с фигурами, пространственные задачи и запоминание. Каждый даёт свой результат.

Смысл в профиле. Человек с высоким вербальным блоком и слабым пространственным и человек с обратной картиной могут иметь одинаковый общий балл, но это разные люди с разными сильными сторонами. Поэтому методику традиционно применяют в профориентации, где вопрос стоит не «сколько», а «к чему».

Для самопроверки такая подробность избыточна, и в этом честная причина, почему онлайн-версии Амтхауэра встречаются реже: полтора часа работы ради профиля, который без специалиста трудно прочитать.

В 1962 году Ганс Айзенк выпустил в Penguin книгу «Know Your Own I.Q.»: восемь тестов по 40 заданий, по полчаса на каждый, со словесными, числовыми и фигурными задачами вперемешку. Ответы прилагались. Впервые проверить себя можно было самому, за цену книги в мягкой обложке.

Именно этот формат разошёлся по всему интернету. Почти каждый онлайн-тест на IQ сегодня - это 40 заданий за 30 минут, и приходит эта цифра не из психометрики, а из книжки шестидесятых годов.

Айзенк был честнее большинства своих подражателей. Он оговаривал, что тест осмысленно читать примерно в коридоре от 100 до 130 баллов: ниже задания слишком трудны, чтобы различать людей, выше слишком просты. Он же предлагал усреднять восемь прохождений, а не верить одному. Ни то, ни другое онлайн обычно не воспроизводят.

О самом Айзенке стоит сказать и неудобное. В 2019 году Королевский колледж Лондона проверил его поздние работы о связи личности с онкологическими заболеваниями и признал 26 публикаций несостоятельными. К тестам интеллекта эта история отношения не имеет, речь шла о психосоматике, но упоминать автора и умалчивать о ней неправильно.

Число сто не измерено природой, оно назначено: это средний результат той выборки, на которой тест калибровали. А средние результаты тестов интеллекта росли на протяжении всего двадцатого века примерно на три пункта за десятилетие. Явление описал Джеймс Флинн, и объясняют его питанием, доступностью образования и привычкой к самому тестовому формату.

Практический вывод неудобный. Тест, откалиброванный в 1962 году, сегодня завышает результат: вы сравниваетесь с людьми, которые в среднем решали такие задачи хуже. Поэтому у серьёзных методик выходят регулярные редакции с пересчитанными нормами, а у книжных тестов их не бывает вовсе.

С 1990-х в ряде развитых стран рост остановился, а местами пошёл вспять, так что пересматривать нормы приходится в обе стороны. Единственный честный вывод из этого: любой балл имеет срок годности и привязан к выборке, а не к человеку.